Л. П. Петрова. К 100-летию Павла Васильевича Петрова |
| Печать | |
СОДЕРЖАНИЕНаш заводЗавод начали строить в 1932 году в посёлке Иннокетьевский, это уже потом он был переименован в посёлок Ленина и Иркутск-II. В действительности здесь одновременно начали строить не один, а сразу два крупных оборонных завода – авиационный и авторемонтный. В 1934 году заводы были уже построены. Один из них получил название «Иркутский авиационный завод №125 им. Сталина» и вскоре начал выпускать истребители. Другой назвали «Авторемонтный завод №104», и на нём приступили к ремонту автомобильной и танковой бронетехники. Сразу после начала войны, 27 июня 1941 года, по решению Совета Народных Комиссаров СССР авторемонтный завод ГАРЗ № 104 был передан авиационному заводу №125 имени Сталина под наименованием «Объект №4». Одну из причин такого решения историки связывают с большими потерями боевой авиации уже в первые дни войны. А в октябре 1941 года на территорию этого завода был эвакуирован Московский авиационный завод №39. Предприятия были объединены, и с 19 декабря 1941 года завод стал официально называться «Ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени авиационный завод №39 им. И.В.Сталина». Как видим, это был гигантский завод, возникший из слияния трёх больших заводов. *Подробно история становления завода изложена в книгах краеведа и писателя Г. И. Хвощевского «Страницы истории авиационного завода № 39 им. Менжинского: от Москвы до Иркутска»: Иркутск, 2012, изд. «Иркут» и «Иркутская броня»: Иркутск, 2018, изд. «Оттиск». Мне было три года, когда мой папа окончил авиационный техникум и начал работать на этом заводе. О том, что завод производит военные самолёты, в посёлке знали все, в том числе маленькие дети. Самолёты были частью нашей жизни. Они то и дело взлетали и садились, звук летящего над головой самолёта был привычным звуком моего детства. Вокруг всё время велись разговоры на производственные темы, поскольку большинство жителей посёлка так или иначе были связаны с заводом, и я знала, что кроме самолётов завод производит также «ширпотреб»: детские санки, миски, вилки, ложки, кружки и т.д. На военном заводе была установлена военная дисциплина и строгая пропускная система. Впускали через проходные, где находилась военизированная охрана. Начало работы в 7-30, окончание в 17, перерыв на обед полтора часа – с 12 до 13-30. Всё по гудку. 30 секунд после гудка – опоздание. Время от времени я слышала, что при испытании новой машины какой-то лётчик разбился. Всё это слышалось невольно, поскольку сам по себе завод меня никогда не интересовал. Интересен мне был дом, в котором мы поселились, и пространство вокруг него. Меня интересовал также Дом Культуры (ДК) этого завода, где располагалась недавно открытая музыкальная школа и различные кружки. Говорят, что это был самый первый ДК в Сибирском крае. Туда и отвёл меня папа… Между тем, с заводом была связана жизнь почти всех жителей посёлка, в том числе и жизнь моих родителей. Сохранились их трудовые книжки. В работе с архивными документами я отнюдь не новичок, но вот я листаю трудовую книжку нашего папы и вижу, что далеко не все записи в ней для меня наполнены содержанием.
Трудовая книжка, стр. 4–5 Из записей 7—10 видно, что 28 августа 1948 года он был принят на завод в 24-й цех на должность мастера. Через год с небольшим его перевели в 14 цех технологом, через 4 месяца на должность старшего технолога, а ещё через полгода — в 31-й цех на должность помощника начальника цеха. Я вижу, что за два с половиной года наш папа проделал стремительную карьеру. По опыту зная, что он обладал очень быстрым и цепким умом, могу предположить, что из него получился хороший специалист. И всё же многие записи в трудовой книжке вызывают у меня больше вопросов, чем ответов. Почему его переводили из одного цеха в другой? Ведь наверняка каждый цех был специализирован. Какова специализация в цехах 24, 14 и 31? На эти вопросы коротко и ясно ответил мой брат Вениамин Павлович Петров, всю жизнь проработавший на том же заводе: «14-й цех штамповочный, там делали заготовки в виде плоских деталей, в 24-м цехе — всевозможные кривые и гнутые детали, а в 31-м цехе делали оснастку, с помощью которой плоские детали превращали в кривые и гнутые.» Эта информация ставит всё на свои места. Оказывается, три цеха тесно связаны между собой единым производственным процессом. Молодого специалиста провели через все три, он узнал весь процесс изнутри, при этом показал себя хорошо соображающим специалистом и организатором, и его поставили на должность помощника начальника цеха. Если посмотреть на записи 60-х и 70-х годов, снова возникают вопросы.
Трудовая книжка, стр. 6–7 Почему отца всё время переводят с одной должности на другую, а потом возвращают на предыдущую? Что случилось в 1984 году, что из заместителя начальника цеха его перевели на должность старшего мастера? Как складывались его отношения в коллективе с начальниками и подчинёнными? С этими вопросами я обратилась к своему брату Павлу Павловичу Петрову. Он много лет работал с папой в одном цехе, поэтому почти за каждой записью в трудовой книжке видит конкретное событие. Вот что он ответил: «Чем вызваны бесконечные переводы с должности на должность? Как правило, все эти должностные перестановки вызваны особыми обстоятельствами, возникающими на производстве. Вот пример. В начале 60-х годов начальником 31-го цеха был Гурий Иванович Петров, заместителем начальника цеха — Пётр Иванович Жуков, а заместителем начальника цеха по подготовке производства наш папа, Павел Васильевич Петров. В 1964 году Гурия Ивановича избрали председателем профкома завода. Это освобождённая должность, поэтому работать в цехе он уже не мог. На его место поставили его заместителя — Петра Ивановича Жукова; на место Жукова — папу, а место папы занял начальник техбюро Павел Емельянович Ермолаев. Когда срок работы в профкоме у Гурия Ивановича закончился, он вернулся на прежнее место и снова стал начальником 31-го цеха, а все заместители заняли свои прежние места. Вот другой пример. В 1970 году завод начал запуск нового самолёта Су-27. Запуск нового самолёта — это всегда очень кропотливое и ответственное дело, в том числе по отработке новых технологий. Поэтому на время запуска в помощь главному технологу завода дополнительно дали ещё одного заместителя и назначили на эту должность нашего папу. Через два с половиной года запуск был завершён, и он снова вернулся в цех на прежнее место. Что случилось в 1984 году? Ничего не случилось. Почти всю жизнь отец страдал от гипертонии, а с возрастом болезнь давала о себе знать всё чаще, поэтому всё чаще приходилось обращаться к врачу и брать больничный. За два года до пенсии он сам попросил освободить его от руководящей работы, и 12 апреля 1984 года его просьба была удовлетворена. Как складывались отношения нашего папы в коллективе? На заводе его очень уважали и как работника, и как человека, всегда прислушивались к его мнению. Начальство его знало как хорошего специалиста, и когда требовался какой-то прорыв, вспоминали о нём. Не случайно на период запуска Су-27 его поставили заместителем главного технолога завода, хотя у него даже не было высшего образования, а всего лишь среднетехническое. И за начальника цеха он постоянно оставался. В цехе все его любили, потому что он никогда не устраивал никаких разборок, ругани. Всегда был вежлив, доброжелателен с подчинёнными, и вёл себя с ними на равных, стараясь вникать не только в производственный процесс, но и в их человеческие проблемы. Они отвечали ему тем же. К тому же у него был природный дар взаимодействия с людьми, способность с каждым найти общий язык. У нас не было ни собственной машины, ни даже мотоцикла, но он всегда с кем-нибудь ездил то за грибами, то за ягодами. Его всегда приглашали с собой, потому что с ним было очень легко и приятно общаться. Он и меня постоянно брал с собой в эти поездки, когда я ещё школьником был, и потом, когда уже работал в цехе. Помню поездку на Байкал за омулем с каким-то мужичком на Москвиче, 401-й Москвичонок, старенький такой. Ехали в сторону Слюдянки, а потом до блокпоста Муравей. Приехали, купили омуля, заночевали. Я тогда ещё в младших классах учился, на заднем сидении спал. А возвращались домой с бесконечными приключениями, потому что машина старенькая, колёса лысые. Один раз колесо спустило — как-то удалось поставить заплату. Другой, третий раз спустило… С огромными трудностями добрались до Слюдянки, и отец тут же пошёл добывать новую камеру. И ведь сумел купить у кого-то с рук! Правда не от Москвича, а от Победы, но мы её поставили и благополучно доехали до дома. Время было такое, что ничего нельзя было купить просто так, всё надо было доставать, с кем-то договариваться… И папа умел договариваться с самыми разными людьми, ему никогда ни в чём не отказывали. Но и сам он всегда охотно помогал людям и участвовал в самых разных мероприятиях завода.»
Юбилей завода на стадионе Мама наша, Петрова Лидия Андреевна, начала работать на заводе с декабря 1953 года. Я хорошо помню, что первое время она работала художником в 75-м цехе, хотя числилась подготовителем, но это было недолго. Потом она всё время работала технологом в 14-м цехе, хотя кем только не числилась: кладовщиком, такелажником(!), комплектовщиком… Технического образования, необходимого для технолога, у неё не было, и ей приходилось всё осваивать по ходу дела, часто оставаясь на работе до позднего вечера, чтобы вначале тщательно изучить вопрос, а потом писать технологию. К счастью, у неё было очень хорошее обще-гуманитарное образование, отличные способности к обучению и предельная добросовестность, так что довольно скоро она уже работала наравне с дипломированными специалистами. А с июля 1961 года её уже официально оформили на должность инженера-технолога и, судя по многочисленным благодарностям и поощрениям за рационализаторские предложения, она весьма успешно работала на этой должности более двадцати лет, пока в мае 1983 года не ушла на пенсию.
Фото с доски почёта Страница 6 из 7 Все страницы < Предыдущая Следующая > |