На главную / Свобода печати / Джон Мильтон. Ареопагитика. Речь о свободе печати от цензуры, обращенная к парламенту Англии (1644)

Джон Мильтон. Ареопагитика. Речь о свободе печати от цензуры, обращенная к парламенту Англии (1644)

| Печать |


 

- 28 -

экземпляра; автор должен поэтому опять тащиться к своему попечителю, чтобы тот
просмотрел его добавления; а так как сделать это должно прежнее лицо, то автору
придется не раз прогуляться, прежде чем он отыщет своего цензора или застанет
его свободным; вследствие этого или печатание должно остановиться, в чем уже
немалый ущерб, или автор должен отказаться от своих наиболее зрелых мыслей и
выпустить книгу в худшем виде, чем он мог бы это сделать, что для прилежного
писателя является величайшим горем и мучением, какое только возможно.

И каким образом человек может учить с авторитетом, этой душой всякого
учительства; каким образом может он проявить себя в своей книге настоящим ученым
— а он должен им быть, иначе ему лучше молчать, — если все, чему он учит, что
излагает, находится под опекой, подвергается исправлениям патриархального
цензора; если последний может вычеркнуть или изменить каждое слово, не согласное
вполне с его ограниченностью или, как выражается он сам, с его суждением? Если
каждый здравомыслящий читатель при первом же взгляде на педантическую цензурную
отметку будет готов отбросить от себя книгу так далеко, как метательный диск, с
такими приблизительно словами:

«Я ненавижу учителей-мальчишек; я не терплю наставника, приходящего ко мне под
палкой надзирателя. Я ничего не знаю о цензоре, кроме того, что его подпись
свидетельствует о его самонадеянности, но кто поручится мне за основательность
его суждений?» — то книгопечатник может ответить: «Государство, сэр». Читатель,
однако, вправе сейчас же возразить на это: «Государство может управлять мной, но
не критиковать меня; оно так же легко может ошибаться в цензоре, как цензор в
авторе; это довольно часто случается», и присоединить к сказанному еще следующие
слова Фрэнсиса Бэкона: «Разрешенные книги говорят лишь на языке своего времени».
Ибо, если бы даже цензор оказался более сведущим, чем то бывает обыкновенно — а
это было бы большой опасностью для ближайших поколений — то все же его должность
и характер его деятельности не позволили бы ему пропускать ничего, выходящего из
ряду вон.

Но еще печальнее, если творение какого-нибудь умершего автора, сколь ни славен
он был при жизни, а равно и в настоящее время, попадет в руки цензора для
разрешения напечатать его или перепечатать, и если в книге этого автора найдется
какое-нибудь смелое суждение, высказанное в пылу вдохновения (и кто знает, быть
может,


- 29 -

продиктованное свыше), но несогласное с низменным и дряхлым духом самого цензора,
то, будь это сам Нокс27, реформатор королевства, он не простит ему его смелости,
и таким образом мысль этого великого человека будет потеряна для потомства
вследствие трусости или самонадеянной небрежности цензора.

Я бы мог указать, к какому автору и какой книге28, точное опубликование которой
имело величайшую важность, было применено такого рода насилие, но оставляю это
для более подходящего случая.

Если же на это не обратят серьезного и своевременного внимания те, кто имеет в
своем распоряжении средство помощи, и подобная ржавчина будет иметь власть
выедать избраннейшие места из лучших книг, совершая такого рода вероломство над
осиротелым наследием достойнейших людей после их смерти, то много печали
предстоит испытать несчастному роду людскому, на свое несчастье обладающему
разумом. Отныне пусть ни один человек не ищет знания или не стремится к большему,
чем мирская мудрость, ибо отныне быть невеждой и ленивцем в высших материях,
быть обыкновенным тупоголовым неучем — поистине станет единственным средством
прожить жизнь приятно и в чести.

И если цензура является чрезвычайным неуважением к каждому ученому при его жизни
и в высшей степени оскорбительна для творений и памяти умерших, то, по моему
мнению, она является также унижением и поношением всей нации. Я не могу так
низко ставить изобретательность, искусство, остроумие и здравую серьезность
суждений англичан, чтобы допустить сосредоточение всех этих качеств всего в
двадцати хотя бы и в высшей степени способных лицах; еще менее я могу допустить,
чтобы названные качества могли проявляться не иначе, как под верховным
наблюдением этих двадцати, и поступать в обращение не иначе, как при условии
просеивания и процеживания через их цедилки, с приложением их руки. Истина и
разум не такие товары, которые можно монополизировать и продавать под ярлыками,
по уставам и по образцам. Мы не должны стремиться превратить все знание нашей
страны в товар, накладывая на него клейма и выдавая

27 Джон Нокс (1505 или ок. 1514—1572) — основатель шотландской пресвитерианской
церкви. В 1592 г. пресвитерианство было признано государственной религией
Шотландии.
28 По-видимому, имеется в виду посмертное издание одной из книг знаменитого
английского юриста Эдуарда Кока (1552—1634).

 


Страница 17 из 30 Все страницы

< Предыдущая Следующая >
 

Вы можете прокомментировать эту статью.


Защитный код
Обновить

наверх^